Когда не о чем писать

В нашей информационной группе разведывательного отдела небольшие  изменения. Подполковник, который работал на прогнозах, внезапно уволен в  запас. Его вызвали на медицинскую комиссию, которая нашла нечто такое,  что мешает ему оставаться в армии. На пенсии ему будет лучше. Уходить  ему никак не хотелось, ибо каждый год после двадцати пяти дает солидную  надбавку к пенсии. Но доктора неумолимы: ваше здоровье дороже всего.  Вместо подполковника на должность прогнозиста назначен капитан из  разведки 87-й дивизии.

Начальник  штаба должен знать все о противнике, поэтому каждое утро, разобравшись с  шифровками, я иду к нему на доклад. Он никогда не вызывает меня по  телефону, просто посылает адъютанта.

После нашей стычки прошло уже  две недели. Я уверен, что адъютант давно доложил шефу о случившемся,  конечно, в выгодном для себя свете. Но я все еще хожу по коридорам  второго этажа, я еще не провалился в тартарары. Это генеральским  адъютантам не совсем понятно. Им ясно, что я какое-то исключение из  правила, но они не знают какое и почему, и поэтому они не хамят мне  больше. Этот вопрос занимает и меня самого – отчего, черт побери, я  исключение?


У нас изменения.  Начальник первого отдела штаба смещен. Вместе с ним уволены старшие  группы и некоторые ведущие офицеры. Вместо полковника на должность  поставлен подполковник. За собой он привел целый табун капитанов и  старших лейтенантов и рассадил их по подполковничьим местам.

– Начальник разведки 13-й Армии приказал мне пройти сокращенный курс подготовки для работы в третьей группе.

–  Да… да… я знаю… заходи. – Он широко улыбается. Ручищи у него, как  клешни у краба. – Информаторы должны работать у нас, они должны  понимать, как кусочки информации собираются и какова им цена.  Переодевайся.

Сам он босиком, в зеленой куртке и зеленых брюках,  мягких, но, видимо, прочных. Руки по локоть обнажены и напоминают мне  здоровенные, необычайно чистые волосатые лапы хирурга, который лет пять  назад собирал меня из кусочков.

Мы в большом солнечном спортивном зале. Посреди зала два одиноких стула кажутся совсем маленькими в этой необъятной шири.

– Садись.

Мы сели на стулья лицом к лицу.

–  Руки на колени положи и расслабь их, как плети. Всегда так сиди. В  любой обстановке ты должен быть предельно расслаблен. Нижние зубы не  должны касаться верхних. Челюсть должна отвисать, слегка, конечно. Шею  расслабь. Ноги. Ступни. Ногу на ногу никогда не клади – это нарушает  кровообращение. Та-а-ак.

Он встал, обошел меня со всех сторон, придирчиво оглядывая. Потом ручищами ощупал шею, мышцы спины, кисти рук.

–  Никогда не барабань пальцами по столу. Так делают только неврастеники.  Советская военная разведка таких в своих рядах не держит. Что ж, ты  достаточно расслаблен, приступим к занятиям.

Он садится на стул,  руками держится за сиденье, потом качается на двух задних ножках стула и  вдруг, качнувшись резко назад, опрокидывается на спину. Улыбается,  вскакивает. Поднимает стул и садится на него, скрестив руки на коленях.

–  Запомни, если ты падаешь назад, сидя на стуле, с тобой ничего не может  случиться, если, конечно, сзади нет стенки или ямы. Падать назад, сидя  на стуле, так же просто и безопасно, как опуститься на колени или встать  на четвереньки. Но природа наша человеческая противится падению назад.  Нас сдерживает только наша психика… Возьмись руками за сиденье… Я тебя  подстраховывать не буду, удариться ты все равно не можешь… Покачайся на  задних ножках стула… Стой, стой, боишься?

– Боюсь.

– Это  ничего. Это нормально. Было бы странно, если бы не боялся. Все боятся.  Возьмись руками за сиденье. Начинай без моих команд. Покачались…

Я  качался на стуле, балансируя, затем слегка нарушил баланс, качнувшись  чуть больше, и стул медленно пополз в бездну. Я вжался в сиденье. Я  втянул голову в плечи. Потолок стремительно уходил вверх, но падение  затянулось. Время остановилось. И вдруг спинка стула грохнулась об пол.  Только тут я по-настоящему испугался и в то же мгновение радостно  рассмеялся: со мной решительно ничего не случилось. Голова, повинуясь  рефлексу, чуть ушла вперед, и оттого я просто не мог удариться затылком.  Удар приняла спина, плотно прижатая к спинке стула. Но площадь спины  гораздо больше площади ступней, и оттого падение назад менее неприятно,  чем прыжок со стула на землю.

Он протянул мне руку.

– А можно, я еще попробую?

– Конечно, можно, – улыбается.

Я сел на стул, ухватился руками за сиденье и повалился назад.

– Я еще попробую, – радостно кричу я.

– Да, да, наслаждайся.

–  По нашему заказу Академия наук разработала методику прыжков из  скоростного поезда, а равно из автомобиля, трамвая… математические  формулы тебе не нужны, пойми только вывод: из стремительно несущегося  поезда надо прыгать задом и назад, приземляться на согнутые ноги,  стараясь сохранить равновесие и не коснувшись руками земли. В момент  касания земли нужно мощно оттолкнуться и несколько секунд продолжать бег  рядом с поездом, постепенно снижая скорость. Наши ребята прыгают с  поездов на скоростях 75 километров в час. Это общий стандарт. Но есть  одиночки, которые этот стандарт значительно перекрывают, прыгая с  гораздо более скорых поездов, прыгая под уклон, с мостов, прыгая с  оружием в руках и со значительным весом за спиной. Запомни, главное – не  коснуться руками земли. Ноги вынесут тебя. Мышцы ног обладают  исключительной силой, динамичностью и выносливостью. Касание рукой может  нарушить стремительный ритм движения ног. За этим следует падение и  мучительная смерть. Потренируемся. Вначале тренажер. Настоящий поезд  будет позже. Начинаем со скорости десять километров в час…

А через месяц мы вдвоем стояли на  перилах железнодорожного моста. Далеко внизу холодная свинцовая река  медленно несет свои воды, сворачиваясь в могучие змеиные кольца у  бетонных опор. Я уже грамотен и понимаю, что человек может ходить и по  телеграфному проводу над бездонной пропастью. Все дело в психологической  закалке. Человек должен быть уверен, что ничего плохого не случится, и  тогда все будет нормально. Цирковые артисты тратят годы на элементарные  вещи. Они ошибаются. У них нет научного подхода. Они базируют свою  подготовку на физических упражнениях, не уделяя достаточно внимания  психологии. Они тренируются много, но не любят смерть, боятся ее,  стараются ее обойти, забывая о том, что можно наслаждаться не только  чужой смертью, но и своей собственной. И только люди, не боящиеся  смерти, могут творить чудеса вместе с богами.

– Дураки говорят, что вниз смотреть нельзя, – кричит он. – Какое наслаждение смотреть вниз на водовороты!

Я  смотрю в глубину, и она больше не кажется мне жуткой и влекущей, как  змеиная пасть для лягушонка. И ладони мои больше не покрываются  отвратительной липкой холодной влагой.

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.